ИСТОРИЯ МУЗЕЯ

Музей, как и всякое яркое явление в культуре, начинается с личности. Такой личностью для Дарвиновского музея был его основатель и бессменный директор до 1964 года, доктор биологических наук, профессор Александр Федорович Котс. Если бы понадобилось в нескольких словах охарактеризовать личность этого неординарного человека, то слова – ученый, музеолог и педагог — наиболее полно высветили бы грани дарования Александра Федоровича.

А начиналось все с малого — с детских увлечений мальчика. В своих воспоминаниях Александр Федорович писал: «С трех лет я себя чувствую зоологом, с пяти — музейцем, страстным собирателем всего, что хоть немного относится к животным. Эту мою любовь к Природе я считаю унаследованной от отца и матери.»

Александр Котс родился в Москве в 1880 году в семье немецкого эмигранта, доктора философии Геттингенского университета, одаренного ботаника, лингвиста и поэта-любителя Альфреда Карловича Котса и Евгении Александровны, урожденной Грасман.

Область научных интересов будущего биолога определилась довольно рано. В 1899 году, 19-летний гимназист Саша Котс отправился в свою первую самостоятельную экспедицию в Западную Сибирь. Впечатления от природы этого края были необыкновенно яркими, а изготовленные юным исследователем препараты птиц легли в основу будущего Дарвиновского музея. Именно эти чучела птиц, представленные на ХIV выставке Всероссийского общества Акклиматизации, принесли Александру признание его таксидермического мастерства и Большую серебряную медаль.

Если собранные коллекции положили начало будущему Дарвиновскому музею, то научные результаты ученика 7 класса гимназии были удостоены публикации в сборнике трудов Общества испытателей природы. Первая научная статья называлась “Заметки об орнитологической фауне Юго-Западной Сибири”.

Успех начинающего биолога и таксидермиста был не случаен. Решающую роль в нем, несомненно, сыграло знакомство с Фридрихом Карловичем Лоренцом (1842 — 1909) — известным зоологом-систематиком и владельцем лучшей таксидермической фирмы Москвы.

Чучела, изготовленные опытными мастерами фирмы Ф.К.Лоренца, отличались высоким качеством, динамичными и естественными позами. Именно поэтому их так охотно покупали все крупные зоологические музеи Европы. Александр Котс не только учился у опытных препараторов, но и использовал любой шанс для пополнения своей домашней коллекции. Конечно, тощий кошелек гимназиста был не в состоянии оплатить все желаемые приобретения, но Ф.К.Лоренц давал юному энтузиасту право вносить плату в рассрочку. Многолетняя дружба этих людей оборвалась лишь со смертью Фридриха Карловича. Чтобы сохранить в целостности, спасти от “распыления” результаты сорокалетних коллекционных сборов по изменчивости окраски животных, Александр Федорович предложил наследникам Лоренца себя в качестве финансового директора фирмы. По его просьбе жалование ему платили чучелами, а мастерская по-прежнему работала для музея по льготным ценам. Три томительных года, заполненных конторскими книгами, бланками заказов, капризами клиентов, обернулись в итоге сотнями прекрасных музейных экспонатов.

Но все это было позже. А тогда, на исходе XIX века, ни о каком музее не шло еще и речи. Просто была домашняя зоологическая коллекция красивых и редких экспонатов, не объединенных общей идеей.

В 1901 году Александр Котс поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. Увлекательные лекции М.А.Мензбира, В.И.Вернадского, К.А.Тимирязева, А.П.Павлова заставили забыть о давнем увлечении. Теперь все средства, выручаемые от частных уроков по биологии, уходили на приобретение иностранной литературы по общей биологии. Труды А.Уоллеса, Г. де-Фриза, А.Вейсмана, купленные А.Ф.Котсом в те годы, бережно хранятся в библиотеке музея по сей день.

В 1905 году Александр Котс едет за границу в Вилла-Франку на практику по гидробиологии. Кроме этого, его очень интересовала постановка курса дарвинизма в крупнейших университетах Европы. Личное знакомство со столпами эволюционного учения: Гуго де-Фризом, Августом Вейсманом, Эрнстом Геккелем оказалось очень полезным для студента-биолога; вместе с тем он обратил внимание, что отсутствие демонстрационных материалов в аудиториях делает лекции сухими, формальными. Длинной чередой прошли перед глазами А.Ф.Котса естественнонаучные музеи Мюнхена, Берлина, Дрездена, Штутгарта, Бреславля, Лейпцига, Франкфурта, Иены, Бонна, Брюсселя, Парижа, Лондона... Но как же похожи оказались они на стеллажи огромной библиотеки, где каждая витрина — редчайший манускрипт, закрытый наглухо для неподготовленного посетителя. “Везде все те же монотонные ряды звериных или птичьих чучел, как будто самая искусная инсценировка жизни животных в состоянии раскрыть смысл изучения живой природы”, — писал А.Ф.Котс. Даже в знаменитом Дарвиновском зале Британского музея его поразило “богатство фактов и скудость, недосказанность объединяющей идеи”.

Вот тут-то Александр и вспомнил о своей коллекции! Он загорелся идеей создать у себя на родине музей, пропагандирующий основы эволюционного учения. Но как?.. Не было ни средств, ни помещения для осуществления мечты. Ничего — кроме блестящей идеи и энтузиазма.

Было ясно, что новый музей должен сплавить в одно действующее целое два творческих начала: теоретические знания и их наглядное подтверждение. Фортуна улыбнулась искателю. В 1907 году Александр Котс был приглашен на московские Высшие женские курсы для ведения практических занятий по анатомии животных, а несколько позже молодому преподавателю доверили чтение лекций по дарвинизму.

Это событие стало поворотным пунктом в судьбе музея и его основателя. Из тесной квартиры коллекция перебралась в зоологическую лабораторию курсов и “...накануне лекций десятки препаратов извлекались из шкафов и располагались на столах в аудитории в порядке, предусмотренном ролью каждого объекта”. Молодая аудитория с вниманием и благодарностью встречала увлеченного лектора.

Определилось и новое направление комплектования музея. А.Ф.Котс писал, что коллекции “объединялись по отдельным главам эволюционного учения: географическая, возрастная и персональная изменчивость, приспособления, менделизм, ламаркизм, происхождение человека...”. Ответы на кипы писем с заказами в Германию, Англию, Францию не заставляли себя долго ждать. “Редкая неделя обходилась без посылок, редкий день не приносил конвертов с иностранной маркой и редкий час — без новых планов о дальнейших пополнениях музея”, — вспоминал впоследствии Александр Федорович. Частично новые экспонаты оплачивались зоологической лабораторией, которой руководил в те годы Н.К.Кольцов, но большая часть по-прежнему покупалась на средства основателя музея.

В 1911 году в жизни Александра Котса произошло очень важное событие: он женился на Надежде Николаевне Ладыгиной (1889-1963). Это она — прилежная третьекурсница МВЖК, староста биологического кружка, увлеченная в равной степени психиатрией и зоологией — станет потом известным ученым-зоопсихологом, автором многих научных трудов, доктором биологических наук. В ту пору будущая научная карьера только угадывалась. Со старинных фотографий спокойно и внимательно глядит на нас несравненной красоты девушка. Стройный стан, бархатно-карие глаза, длинные косы, уложенные русым венцом вокруг головы. Черты этого нежного облика как зеркало отражают прекрасную душу. Девушка с пророческим именем “Надежда” навсегда связала свою судьбу с Александром Федоровичем. Полвека, полных тяжелых испытаний и радостных побед, связывали ее с музеем, честь основания которого А.Ф.Котс бесспорно разделял с ней.

Молодая чета с удвоенной энергией занялась музейной коллекцией. Именно про те годы истории музея А.Ф.Котс писал: ”На последние рубли недоедающих хозяев в адрес курсов прибывали посылки с райскими птицами и прочими чужеземными редкостями”. Удача для этих людей была не в материальном благополучии, не в сытости. На вершины счастья их поднимала страсть к созиданию, жизнь в творчестве.

Весной 1913 года Александр Котс вместе с Надеждой Николаевной вновь поехал за границу. На этот раз основной целью поездки было приобретение новых экспонатов в таксидермических фирмах Лондона, Берлина, Гамбурга и Галле, куда поступали собранные со всего света экзотические животные. Кроме множества естественнонаучных экспонатов были куплены книги по биологии и пять подлинных писем Ч. Дарвина.

В том же 1913 году были изданы научные труды Александра Котса: “Этюды по теории эволюции” и “Пути и цели эволюционного учения в отражении биологических музеев”. В последней работе впервые обосновывалась необходимость использования произведений искусства в естественнонаучных музеях.

Даже в суровые годы революции и гражданской войны, полные смятения, террора, голода и холода, сотрудники музея не прерывали своей работы. В нетопленных музейных стенах создавались скульптуры, картины, чучела животных, велись научные исследования. В январе 1918 года Губернский комиссар (и профессор Высших женских курсов) Павел Карлович Штернберг выдал охранное удостоверение на “представляющие большую научную ценность” коллекции музея.

Время было тяжелое: Котсу приходилось совмещать сразу множество должностей. Он преподавал в МГУ, Военно-педагогической академии, Педагогическом институте, читал научно-популярные лекции в многочисленных клубах. Кроме того, в 20-е годы А.Ф.Котс был назначен директором московского зоопарка. Здесь он возобновил, прерванную в годы революции, экскурсионную и научно-исследовательскую работу. Экспериментальные исследования проводились по зоопсихологии, генетике и межвидовой гибридизации. Столь непростое совмещение должностей ученого оказалось полезно и для музея. Результаты этих работ, зафиксированные в фотографиях, рисунках и чучелах, и сегодня являются неоценимым экспозиционным материалом.

Не только вопросы общей биологии волновали директора музея. Постоянной проблемой научного творчества Александра Федоровича была разработка экспозиционных и лекционных методов пропаганды эволюционного учения. К 1941 году, за 30 лет существования музея, Котс ознакомил с экспозицией около полумиллиона посетителей. Его блестящий лекторский талант ни одного человека не оставлял равнодушным. В архиве хранятся сотни благодарных писем и восторженных отзывов в адрес Александра Федоровича.

Несмотря на трудоемкую работу по комплектованию и учету коллекций, бесконечные хлопоты о строительстве нового музейного здания, Александр Федорович находил время для творчества. Он автор более двухсот музееведческих работ. Однако большая часть его творческого наследия находится в рукописях. Сегодня мы вновь обращаемся к ним. Начиная с 1993 года, сборники Трудов Государственного Дарвиновского музея открывают статьи его основателя. Эти работы не утратили своей актуальности и являются классикой музееведения.

О судьбе музея и его основателя можно было бы рассказывать долго. Однако лучше всего Котса характеризуют его же слова: “Та самая настойчивость, которая когда-то заставляла меня мальчиком добровольно голодать, тратя данные на завтрак деньги на покупку мертвых птичек и зоологических картинок, — та же самая настойчивость, и упорство двигали мною полвека, побуждая день за днем и год за годом собирать, накапливать десятки, сотни, тысячи научных экспонатов для музея...” Своим энтузиазмом директор заражал и сотрудников. Творчество объединяло всех. Коллекции росли, со временем экспозиционные залы музея стали напоминать переполненные фондохранилища. Однако ждать новых стен музею пришлось очень долго. Только в 1995 году сбылась заветная мечта основателя и многих поколений сотрудников — Дарвиновский музей вновь открыл двери перед своими гостями.

Александр Федорович прожил нелегкую, полную лишений и невзгод, но прекрасную жизнь. Ему посчастливилось застать свое детище признанным и любимым, с дружным коллективом, работающим в направлении, которое когда-то определил он сам. А.Ф. Котс завещал нам, своим потомкам, очень многое: свой музей, свои статьи, свой пример противостояния хаосу, свой мальчишеский пыл и опыт патриарха. Жизнь, к счастью иногда дарит нам незаменимых людей.






Век Дарвиновского музея

Любое яркое явление культуры начинается с творческой  личности. И для Дарвиновского музея  такой личностью стал  его основатель и бессменный директор до 1964 года, доктор биологических наук, профессор Александр Федорович Котс. Если бы понадобилось в нескольких словах охарактеризовать  этого неординарного человека, то слова – ученый, музеолог и педагог — наиболее полно высветили бы грани дарования Александра Федоровича. Александр Котс родился в Москве в 1880 году в семье немецкого эмигранта, доктора философии Геттингенского университета, одаренного ботаника, лингвиста и поэта-любителя Альфреда Карловича Котса и Евгении Александровны, урожденной Грасман.  В своих воспоминаниях Александр Федорович написал: «С трех лет я себя чувствую зоологом, с пяти — музейцем, страстным собирателем всего, что хоть немного относится к животным. Эту мою любовь к Природе я считаю унаследованной от отца и матери.» Область научных интересов будущего биолога определилась довольно рано. В 1899 году, 19-летний гимназист Саша Котс отправился в свою первую самостоятельную экспедицию в Западную Сибирь. Впечатления от природы этого края были необыкновенно яркими, а изготовленные юным исследователем препараты птиц стали основой  естественно-научных коллекций Дарвиновского музея. Именно эти чучела птиц, представленные на ХIV выставке Всероссийского общества Акклиматизации, принесли Александру признание его таксидермического мастерства и Большую серебряную медаль. Результаты  полевых исследований ученика 7 класса гимназии Александра Котса были удостоены публикации в сборнике трудов Общества испытателей природы. Его первая научная статья называлась «Заметки об орнитологической фауне Юго-Западной Сибири». Успехи начинающего биолога и таксидермиста не были случайными. Решающую роль, несомненно, сыграло знакомство с Фридрихом Карловичем Лоренцом (1842 — 1909) — известным зоологом-систематиком и владельцем лучшей таксидермической фирмы Москвы.  Чучела, изготовленные опытными мастерами этой фирмы, отличались высоким качеством, динамичными и естественными позами. Именно поэтому их так охотно покупали все крупные зоологические музеи Европы. Александр Котс не только учился у опытных препараторов фирмы Ф.К. Лоренца, но и использовал любой шанс для пополнения своей домашней коллекции. Конечно, тощий кошелек гимназиста был не в состоянии оплатить все о чем мечталось, но Лоренц давал юному энтузиасту право вносить плату в рассрочку. Многолетняя дружба этих людей оборвалась лишь со смертью Фридриха Карловича. Чтобы сохранить в целостности, спасти от “распыления” результаты сорокалетних коллекционных сборов по изменчивости окраски животных, Александр Федорович предложил наследникам Лоренца себя в качестве финансового директора фирмы. По его просьбе жалование ему платили чучелами,  и мастерская по-прежнему  предоставляла Котсу экспонаты по льготным ценам. Три томительных года, заполненных конторскими книгами, бланками заказов, капризами клиентов, обернулись в итоге сотнями прекрасных музейных экспонатов. Но все это было позже. А тогда, на исходе XIX века, ни о каком музее не шло еще и речи. Просто была домашняя зоологическая коллекция красивых и редких экспонатов, не объединенных общей идеей. В 1901 году Александр Котс поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. Увлекательные лекции М.А.Мензбира, В.И.Вернадского, К.А.Тимирязева, А.П.Павлова заставили забыть о давнем увлечении. Теперь все средства, выручаемые от частных уроков по биологии, уходили на приобретение иностранной литературы по общей биологии. Труды Альфреда Уоллеса, Гуго Де Фриза, Августа Вейсмана, купленные Александром Котсом в те годы, бережно хранятся в библиотеке музея по сей день. В 1905 году Котс едет за границу в Вилла-Франку на практику по гидробиологии. Кроме того его очень интересовало, как преподается курс дарвинизма в крупнейших университетах Европы. Личное знакомство со столпами эволюционного учения - Гуго де-Фризом, Августом Вейсманом, Эрнстом Геккелем оказалось очень полезным для студента-биолога; вместе с тем, он обратил внимание на то, что отсутствие демонстрационных материалов в аудиториях делает лекции сухими, формальными. Длинной чередой прошли перед глазами  молодого исследователя естественно-научные музеи Мюнхена, Берлина, Дрездена, Штутгарта, Бреславля, Лейпцига, Франкфурта, Иены, Бонна, Брюсселя, Парижа, Лондона...  Как же похожи оказались они на стеллажи огромной библиотеки, где каждая витрина — редчайший манускрипт, закрытый наглухо для неподготовленного посетителя. “Везде все те же монотонные ряды звериных или птичьих чучел, как будто самая искусная инсценировка жизни животных в состоянии раскрыть смысл изучения живой природы”, — писал Александр Котс. Даже в знаменитом Дарвиновском зале Британского музея его поразило “богатство фактов и скудость, недосказанность объединяющей идеи”. Вот тут-то Александр и вспомнил о своей коллекции! Он загорелся идеей создать у себя на родине музей, пропагандирующий основы эволюционного учения. Но как?.. Не было ни средств, ни помещения для осуществления мечты. Ничего кроме упорства и энтузиазма. Было ясно, что новый музей должен сплавить в единое целое два творческих начала - теоретические знания и их наглядное подтверждение. И фортуна улыбнулась искателю. В 1907 году Александр Котс был приглашен на московские Высшие женские курсы для ведения практических занятий по анатомии животных, а несколько позже молодому преподавателю доверили чтение лекций по дарвинизму. Это событие стало поворотным пунктом в судьбе музея и его основателя. Из тесной квартиры коллекция перебралась в зоологическую лабораторию курсов и “...накануне лекций десятки препаратов извлекались из шкафов и располагались на столах в аудитории в порядке, предусмотренном ролью каждого объекта”. Молодая аудитория с вниманием и благодарностью встречала увлеченного лектора. Определилось и новое направление комплектования музея. А.Ф.Котс писал, что коллекции “объединялись по отдельным главам эволюционного учения: географическая, возрастная и персональная изменчивость, приспособления, менделизм, ламаркизм, происхождение человека...”. Ответы на кипы писем с заказами в Германию, Англию, Францию не заставляли себя долго ждать. “Редкая неделя обходилась без посылок, редкий день не приносил конвертов с иностранной маркой и редкий час — без новых планов о дальнейших пополнениях музея”, — вспоминал впоследствии Александр Федорович. Частично новые экспонаты оплачивались зоологической лабораторией, которой руководил в те годы выдающийся биолог Николай Константинович Кольцов, но большая часть коллекции по-прежнему покупалась на средства основателя музея. В 1911 году в жизни Александра Котса произошло очень важное событие: он женился на Надежде Николаевне Ладыгиной (1889-1963). Это она — прилежная третьекурсница Московских высщих женских курсов, староста биологического кружка, увлеченная в равной степени психиатрией и зоологией — станет потом известным ученым-зоопсихологом, автором многих научных трудов, доктором биологических наук. В ту пору будущая научная карьера только угадывалась. Со старинных фотографий спокойно и внимательно глядит на нас несравненной красоты девушка. Стройный стан, бархатно-карие глаза, длинные косы, уложенные русым венцом вокруг головы. Черты этого нежного облика, как зеркало, отражают прекрасную душу. Девушка с пророческим именем “Надежда” навсегда связала свою судьбу с Александром Федоровичем. Полвека, наполненных тяжелыми  испытаниями и радостными победами, связывали ее с музеем, честь основания которого Котс, бесспорно, разделял с ней. Молодая чета с удвоенной энергией занялась музейной коллекцией. Именно про тот период истории музея А.Ф. Котс писал: ”На последние рубли недоедающих хозяев в адрес курсов прибывали посылки с райскими птицами и прочими чужеземными редкостями”. Удача для этих людей была не в материальном благополучии, не в сытости. На вершины счастья их поднимала страсть к созиданию, жизнь в творчестве. Весной 1913 года Александр Федорович Котс вместе с Надеждой Николаевной вновь поехал за границу. На этот раз основной целью поездки было приобретение новых экспонатов в таксидермических фирмах Лондона, Берлина, Гамбурга и Галле, куда поступали собранные со всего света экзотические животные. Кроме множества естественно-научных экспонатов были куплены книги по биологии и пять подлинных писем Чарльза Дарвина. В том же 1913 году были изданы научные труды Александра Котса: “Этюды по теории эволюции” и “Пути и цели эволюционного учения в отражении биологических музеев”. В последней работе впервые обосновывалась необходимость использования произведений искусства в естественно-научных музеях. Даже в суровые годы революции и гражданской войны, полные смятения, террора, голода и холода, сотрудники музея не прерывали своей работы. В нетопленных музейных стенах создавались скульптуры, картины, чучела животных, велись научные исследования. В январе 1918 года Губернский комиссар (и профессор Высших женских курсов) Павел Карлович Штернберг выдал охранное удостоверение на “представляющие большую научную ценность” коллекции музея. Время было тяжелое: Котсу приходилось совмещать сразу множество должностей. Он преподавал в МГУ, Военно-педагогической академии, Педагогическом институте, читал научно-популярные лекции в многочисленных клубах. Кроме того, в 1920-е годы А.Ф. Котс был назначен директором московского зоопарка. Здесь он возобновил прерванную в годы революции экскурсионную и научно-исследовательскую работу. Экспериментальные исследования проводились по зоопсихологии, генетике и межвидовой гибридизации. Столь непростое совмещение должностей ученого оказалось полезно и для музея. Результаты этих работ, зафиксированные в фотографиях, рисунках и чучелах, и сегодня являются неоценимым экспозиционным материалом. Не только вопросы общей биологии волновали директора музея. Постоянной проблемой научного творчества Александра Федоровича была разработка экспозиционных и лекционных методов пропаганды эволюционного учения. К 1941 году, за 30 лет существования музея, Котс ознакомил с экспозицией около полумиллиона посетителей. Его блестящий лекторский талант никого не оставлял равнодушным. В архиве хранятся сотни благодарных писем и восторженных отзывов в адрес Александра Федоровича. Несмотря на трудоемкую работу по комплектованию и учету коллекций, бесконечные хлопоты о строительстве нового музейного здания, Александр Федорович находил время для творчества. Он - автор более двухсот музееведческих работ. Однако большая часть творческого наследия Котса хранится в рукописях. Сегодня мы вновь обращаемся к ним. Начиная с 1993 года, вступительные статьи в сборниках Трудов Государственного Дарвиновского музея принадлежат перу его основателя. В 2013 году музей приступил  изданию Собрания сочинений А.Ф. Котса. Его работы не утратили своей актуальности и являются классикой музееведения – об этом свидетельствует неослабевающий интерес читателей. Судьба музея и его основателя удивительны. Лучше всего об  истории создания первого  музея биологической эволюции написал сам Александр Федорович Котс: “Та самая настойчивость, которая когда-то заставляла меня мальчиком добровольно голодать, тратя данные на завтрак деньги на покупку мертвых птичек и зоологических картинок, — та же самая настойчивость и упорство двигали мною полвека, побуждая день за днем и год за годом собирать, накапливать десятки, сотни, тысячи научных экспонатов для музея...” Своим энтузиазмом директор заражал и сотрудников. Творчество объединяло всех. Коллекции росли, со временем экспозиционные залы музея стали напоминать переполненные фондохранилища. Однако ждать новых стен музею пришлось очень долго. Лишь в 1995 году сбылась заветная мечта основателя и многих поколений сотрудников: Дарвиновский музей обрел собственное здание и распахнул двери перед  своими гостями. Александр Федорович прожил нелегкую, полную лишений и невзгод, но прекрасную жизнь. Ему посчастливилось видеть свое детище признанным и любимым, в музее всегда работал дружный коллектив, и направление творчества когда-то определил он сам. А.Ф. Котс завещал нам, своим потомкам, очень многое: свой музей, свои статьи, свой пример противостояния хаосу, свой мальчишеский пыл и опыт патриарха. Жизнь, к счастью, иногда дарит нам незаменимых людей.

Дарвиновский музей — будни и праздники

Первый посетитель музея - мэр города Ю.М. Лужков.Церемония открытия музея. 2 сентября 1995 г. "А на термитнике сидят стервятники..." Научный сотрудник научно-просветительского отдела В.С. Ионкина проводит экскурсию по залу "Многообразие жизни на Земле". "Как мало прожито, как много сделано!" Доклад заведующего отделом научной информатики К.А. Наседкина о компьютеризации ГДМ на конференции "Компьютеризация музеев" в апреле 1996 г. Узники компьютерных сетей. Сотрудники отдела научной информатики на рабочих местах. 1996 г. С высоты птичьего полета. Открытие новых залов ГДМ. Август 1996 г. Многолюдное многообразие. Посетители в зале "Многообразие жизни на Земле". 1996 г. "Что сказать? Известно всем - нет Москвы без ГДМ!" Слева направо: супрефект МО "Академический" Т.И. Поподько, директор ГДМ А.И. Клюкина и префект Юго-Западного административного округа П.Н. Аксенов на праздновании Дня города в ЮЗАО перед Дарвиновским музеем. 1996 г. "Многообразие работ директора". Директор ГДМ А.И. Клюкина на разгрузке оборудования для музейных хранилищ. 1996 г. Традиционный тост: "За процветание ГДМ!" Директор ГДМ А.И. Клюкина на новогоднем банкете. Декабрь 1995 г.

Есть у экспозици начало, нет у экспозиции конца

Сотрудники ГДМ переносят чучело зубра для зала "Макроэволюция". 1996 г. Ярославские ребята?Плотник А.А. Лещинский во время монтажа зала "Макроэволюция". 1996 г. Заведующий научно-исследовательским отделомА.С. Рубцов. 1997 г. Укротительница леопардов.Научный сотрудник отдела экологии И.А. Бадыштова во время монтажа витрины "Обитатели тропических лесов". 1995 г. Борцы... на подиуме.Монтаж витрин в зале "Теория эволюции", 1995 г. Лисий макияж.Таксидермист Белякова Т.Ю. реставрирует чучела лисиц и волков в зале "Теория эволюции". 1995 г. На голубятне Ч. Дарвина.Научный сотрудник сектора орнитологии А.Н. Курзаева в зале "Этапы познания живой природы". 1996 г. "Хоть плохонький - да мой!"Заведующий сектором ИЗО Удальцова В.А., автор раздела "Антропогенез" зала "Макроэволюция", с муляжом африканского пигмея. 1997 г. Творческий беспорядок в зале "Многообразие жизни на Земле".Художник-дизайнер Д.В. Четвергов. 1995 г. Работы немецкого фотографаНорберта Энкера (Norbert Enker).

Здание старое — здание новое или 20 лет строительства

Макет нового здания ГДМ. 1970-е годы. Строительство началось. Май 1975 г. Июнь 1986 г. 1986 г. 1988 г.